Экзамен на кошелёк: К чему приведёт неравенство в школе

Школа ещё поколение назад была единственным институтом, где ребёнок из неблагополучной семьи и его сверстник из зажиточного слоя получали почти одинаковый шанс на будущее. Сегодня — по данным родительского сообщества, годами с блокнотом руках наблюдающего за жизнью школ, — этот шанс всё сильнее зависит от толщины кошелька родителей.

Образование, которое государство декларирует как общедоступное, на практике превращается в услугу с ценником, просто чек вам выставляют не в кассе, а на пороге взрослой жизни.

Среднее рыночное

Вспомним: ЕГЭ задумывался как механизм выравнивания возможностей для детей в любой точке России получить доступ к любому уровню образования. На практике получили диаметрально противоположное.

Читайте также

Первый урок преподадут на блюдечке с голубой каёмочкой Не в меру упитанные дети должны похудеть после «Разговоров о важном»

Школьная программа и экзаменационные материалы фактически не связаны между собой, а тестовые вопросы составляют эксперты, не имеющие отношения к школе. Что это означает для рядовой семьи? То, что «выйти» на нужный балл можно, только купив подготовку к ЕГЭ.

Вокруг итоговых экзаменов выросла целая бизнес-отрасль репетиторства, подготовка к ЕГЭ стала платной услугой даже в бюджетных образовательных учреждениях. Итоговая аттестация при этом проводится не школой, как предписано законом, а сторонними организациями. Критерии меняются ежегодно — сравнивать результаты разных лет невозможно, зато репетиторам меняющийся «ГОСТ» только на руку: клиент возвращается снова и снова.

Результат хорошо известен: вместо поучения фундаментальных знаний школьников натаскивают на прохождение тестов. Полученные навыки не работают ни в жизни, ни в университете — многие выпускники, войдя в вуз, не умеют отвечать устно и учиться самостоятельно.

В 2026 г. случилось непредвиденное — конкурс олимпиад при поступлении в вуз стал важнее не только оценок в аттестате, но и баллов ЕГЭ. Многолетний труд ребёнка и учителя обесценивается новой нишевой валютой — баллами, которые на рынке образования имеют свои ценности: и меновые, и спекулятивные.

Олимпиадное движение школ

Остановимся подробнее на «социальном лифте», заевшем прямо на стоянке, — олимпиадном движении. Нередко олимпиадные задания в онлайн-режиме решаются силами родителей и педагогов: выигрывает не тот, кто знает, а тот, у кого есть ресурс — время, деньги, связи.

К тому же олимпиада из привилегии успевающего ученика превратилась в инструмент повышения рейтинга школы, за который борются взрослые. У ребёнка из семьи, где некому и не на что «сопровождать» его в олимпиадной гонке, шансов выиграть в эту лотерею почти не существует.

«Профессионалы» с молочными зубами

К этой же группе проблем примыкает раннее профилирование учеников: задуманное как инструмент профессиональной ориентации, на практике оно перемешивает классы, урезает объём знаний и переносит выбор будущего на родителей. А родители, как водится, ориентируются не на способности и интересы ребёнка, а на текущую рыночную конъюнктуру — то есть снова на деньги и модный тренд.

Урок в смартфоне

Цифровизация школы — вопрос не самой технологии, а способа её применения. Школа фактически принуждает учеников пользоваться цифровыми платформами для получения знаний и выполнения домашних заданий. При этом нигде в законе не прописана обязанность домохозяйства иметь на балансе компьютер или смартфон, а аппаратура эта, к слову, не из дешёвых.

Платформенное взаимодействие образовательных систем с соцсетями — тандем «Сферума» и «ВКонтакте» — уже породило серию инцидентов с доступом детей к деструктивному контенту. Объединение баз данных цифровых платформ создаёт повышенные риски утечек персональных данных.

Но если для обеспеченной семьи персональные данные и деструктивный контент — вопрос фильтров и юристов, то для уязвимой — вопрос выживания в среде, где буллинг и цинизм стали нормой.

У школьной цифровизации появился разрушительный побочный эффект — готовые домашние задания и большие языковые модели превратили самостоятельную работу школьника в формальное списывание.

Раньше, чтобы «списать», нужно было хотя бы добыть тетрадь у отличника. Теперь достаточно вбить условие задачи в чат LLM, либо просто указать учебник и номер задачи в нём. На проверку сдаётся работа, которую ребёнок не выполнял, а учитель всё чаще оценивает не реальное знание, а качество нейросети.

Школа сама научила детей этому: когда домашние задания и проверки выполняются «на платформе», а учебная мотивация заменена страхом перед электронным журналом, пользование нейросетью становится не соблазном, а естественным ответом на формальную систему. В итоге весь процесс получения знаний и навыков покидает школьные стены и переселяется в индивидуальное обучение, то есть, в платное репетиторство.

Школа как зеркало общества

Перечисленные проблемы — не полный перечень, а только крупные мазки симптомов школьной болезни. Это не случайные сбои, а системный результат управленческой модели, которая рассматривает образование как рынок услуг, а школу — как коммерческое предприятие с рейтингом и «прибылью».

Читайте также

При сегодняшнем отношении к космосу русского спутникового «Рассвета» мы можем и не увидеть Нашими Королевыми, Глушко и Янгелями больше интересуется Илон Маск

Директора-менеджеры озабочены показателями, за которые дают дополнительное финансирование. Платные кружки и курсы подтягивают бюджет. Кто в этой схеме платит трижды — собственными деньгами, персональными данными и шансами на успех? Те самые семьи, которым школа по закону и должна была дать равный старт.

Последствия уже видны. Молодые специалисты, не умеющие учиться и сдавать экзамены, приходят на производство, в сферу услуг и в науку. Из школ выталкиваются лучшие педагоги через трудовую бедность, нагрузку свыше 30 часов в неделю, неоплачиваемые проверки тетрадей и зависимость от администрации.

Эти факторы выживают тех, для кого преподавание — больше, чем работа — призвание! Учителя уходят в те профессии, где доход выше и уважения больше, а значит, качественно и правильно учить новое поколение детей становится некому.

Наконец, сама дорога в образование дорожает в буквальном смысле: к стоимости сбора ребенка в школу, о которой СМИ пишут в августе каждого года (в этом году в Сети обсуждалась цифра около 47 тыс. руб.), добавляются платное дополнительное образование, репетиторы и питание. Для семьи с двумя-тремя детьми это становится статьёй расходов, превышающей их совокупный доход.

Не микрореформа, а смена стратегии

Пока школа воспроизводит сервисную логику «кто платит, тот и учится», любые точечные улучшения дадут лишь косметический эффект. Общественные объединения родителей, в частности, ОД «Родители Москвы», уже готовят собственную Стратегию школьного образования, привлекая к этой работе педагогов, философов, политологов, экономистов, кибернетиков.

Суть её проста: образование должно вернуться в статус стратегического государственного интереса, а не рыночной услуги.

Равный доступ к качественному знанию — не красивый лозунг, а вопрос того, каким будет общество уже через десять лет. Если бесплатная школа останется лишь на бумаге, а реальные шансы на будущее будут распределяться по кошельку, мы получим не «инновационную экономику», а воспроизведение социальной пропасти.

| Автор — Генеральный директор АНО «Родина будущего», заместитель генерального директора АНО «Школа стратегического планирования Н.И. Ведуты», член правления общественного движения «Родители Москвы», ученый секретарь секции «ИИ в экономике» РАН